Более столетия назад, в 70-х годах XIX века, Бахаулла, Основатель Веры Бахаи, обратился ко всем царям и правителям мира со следующим призывом:

Неизбежно придет время, когда повсеместно будет признана насущная необходимость созыва широкого и всеобъемлющего собрания. Правители и государи земли должны войти в него и, участвуя в его работе, искать пути и средства, что приведут к установлению всеобщего Великого Мира среди людей. Такой мир требует, чтобы великие державы во имя спокойствия народов решили полностью примириться друг с другом. Если один из царей поднимет оружие на другого, все должны сплоченно выступить и остановить его. И тогда народам мира больше не понадобится оружия, за исключением того, что нужно для защиты своих государств и поддержания внутреннего порядка в их пределах. Сие принесет мир и спокойствие каждому народу, правительству и стране.

В XIX веке в умах как политиков, так и теоретиков общественных отношений царствовала идея национального суверенитета. Могучие империи отчаянно бились друг с другом, стремясь расширить свое «жизненное пространство» или овладеть колониями, из которых затем стремились выкачать как можно больше ресурсов, зачастую за счет эксплуатации рабского труда коренного населения. Достаточно вспомнить Наполеона, или огромную Британскую империю, в которой «никогда не заходило солнце», или даже Россию, упорно расширявшую свои владения в Средней Азии. Национальные государства в ту пору напоминали хищных волков, которые непрерывно грызлись друг с другом из-за добычи.

Неудивительно, что, по мере развития техники, войны становились все более разрушительными. Все эти орудия должны были быть когда-нибудь применены, поскольку их создатели страстно желали усовершенствовать их в ходе надвигающегося конфликта. Когда великий пожар, наконец, вспыхнул, его кошмар превзошел самые худшие опасения. Примерно 60 миллионов человек были ввергнуты в ужаснейший ад, подобного которому история еще не видела, из них примерно 8 миллионов погибли за годы войны и еще более 10 миллионов были изувечены, превратившись в инвалидов с выжженными легкими и обезображенной внешностью. Даже победители в этой войне вдруг с горечью осознали, что победа обошлась им непомерно дорого. Военные долги в одночасье покончили с экономической мощью Европы, и из «центра мира» она превратилась скорее в придаток нового центра силы в Северной Америке.

Таковы были отрицательные последствия Первой мировой войны. К счастью, нашлись дальновидные люди, которые попытались вынести полезный урок из этого катаклизма. Вудро Вильсон, президент Соединенных Штатов, выдвинул свои «Четырнадцать пунктов», из которых, в конечном итоге, родилась Лига Наций — первая практически действующая модель института коллективной безопасности. Однако Лига Наций оказалась мертворожденным ребенком. Из-за политических игр в Сенате сама Америка вскоре вышла из Лиги. Россию не приняли в Лигу по причине большевистского режима, что еще более ослабило этот новорожденный институт. Правители Европы, несмотря на пережитый их странами ужас, пока не в силах были кардинально пересмотреть собственное мировоззрение. Назревал новый конфликт, еще более страшный, чем первый.

История повторилась. Грянула Вторая мировая война, опять унося миллионы жизней и повергая в руины цветущие города. Однако именно это потрясение и заставило руководителей сверхдержав, наконец, осознать свою ответственность за судьбы мира — была создана Организация Объединенных Наций, наделенная значительно более широкими полномочиями, чем бесславно почившая Лига Наций. Именно в рамках ООН были созданы первые подлинно интернациональные вооруженные силы — в ноябре 1956 года Лестер Боулс Пирсон, в то время министр иностранных дел, а затем — премьер-министр Канады, добился от Организации Объединенных Наций создания первого миротворческого контингента. Это достижение принесло ему Нобелевскую премию мира.

Конечно же, ООН также пока не обладает достаточной мощью для того, чтобы эффективно противостоять всем войнам и конфликтам на планете. Однако история доказывает — другого пути, кроме усиления этого института, у человечества нет.

Возьмем недавний пример. Несомненно, многие с сочувствием отнеслись к попытке США ослабить базу международного терроризма путем вторжения на Ближний Восток. Однако такое сочувствие было отнюдь не всеобщим — тот же исламский мир, например, воспринял такое нападение явно без особой радости. Нетрудно себе представить, что если бы существовал эффективный механизм коллективной безопасности, то против государства-агрессора выступили бы подлинно международные вооруженные силы, составленные, в том числе, и из представителей исламского мира — и это, конечно, полностью удалило бы любую почву для недоразумений.

Позвольте также обратить ваше внимание на то, что Бахаулла, говоря о концепции коллективной безопасности, указал, что в случае создания международной армии отдельным странам собственные армии уже будут не нужны — останутся только полицейские силы, необходимые для поддержания порядка внутри страны. Это, несомненно, снимет со всех нас тяжкое экономическое бремя, связанное с поддержанием национальных армий.