«Семь Долин» Бахауллы можно назвать одной из вершин мистической литературы. Это глубокое эссе написано в ответ на вопросы шейха Мухиддина, судьи из города Ханакин, расположенного близ границы с Ираном северо-восточнее Багдада. Очевидно, судья изучал суфийскую философию, разновидность мистицизма, ставшую самостоятельным направлением в Исламе. Цель суфия - достичь Присутствия Бога через медитацию и молитву, созерцание и экстаз. Для объяснения стадий духовного развития была разработана особая терминология. Некоторые суфии разделяли учение о том, что Бога можно постичь непосредственно, без помощи Мухаммада или других Пророков. Этот взгляд логически вел к умозаключению о свободе суфиев от законов веры и о том, что они, в отличие от непосвященных, могут успешно руководствоваться совестью. Величайшие из мистиков Персии - Джалаледдин Руми и Абу Хамид аль-Газали оспаривали это учение, утверждая, что только через послушание Божиим законам, открытым Его Посланниками, можно достичь Божественного Присутствия.
СЕМЬ ДОЛИН И ЧЕТЫРЕ ДОЛИНЫ
ДОЛИНУ ПОЗНАНИЯ
Предисловие
Шейх Мухиддин был, несомненно, хорошо знаком с произведениями Фарид-ад-дина Аттара, персидского суфия XII в. Наиболее ценная работа Аттара - «Мантик ат-тайр», или «Беседа птиц». В ней описано путешествие души через семь Долин - поиска, любви, познания, отрешения, единства, удивления и уничтожения. Бахаулла использует сходную, хотя и не тождественную схему в Своих написанных на фарси «Семи Долинах», живописующих семь стадий движения души к цели своего бытия. Бахаулла создал это произведение после возвращения в Багдад из Сулеймании, где Он жил отшельником. Тема произведения по существу не ограничена во времени и пространстве: это внутренние истины веры. Во всех сложившихся религиях духовная реальность едина, она и составляет их основу. «Сие есть неизменная Вера в Бога, вечная от века и во веки веков» - таков смысл возвещенного Бахауллой относительно Его Веры.
«Четыре долины» - послание, вышедшее из-под пера Бахауллы в Багдаде вскоре после написания Им «Семи долин», - обращено к ученому шейху Абд ар-Рахману из Киркука, города в иракском Курдистане. В нем представлены четыре пути, на которых можно узреть Невидимого, четыре положения человеческого сердца и четыре рода мистических странников, чающих обрести Желанного, Достохвального, Привлекающего, Возлюбленного. Четыре Божественных состояния даны в следующем стихе из Корана (57:3): «Он есть первый и последний, Явный и Скрытый, и Он о всякой вещи знающ». Роберт Л.Гулик
СЕМЬ ДОЛИН
Во имя Бога Милостивого, Милосердного!
Хвала Богу, что вывел бытие из небытия; начертал на скрижали человека таинства предсуществования; научил его чрез тайны Божественного речения тому, чего тот не ведал; обратил его во Светоносную Книгу для тех, кто уверовал и покорился; побудил его в сей черный и гибельный век свидетельствовать о сотворении всякой вещи и чудным голосом возвещать с вершины вечности в Превосходном Храме, дабы всякий человек мог исповедовать в себе и собою на ступени Явления Господа своего, что, воистину, нет Бога иного, кроме Него, и что всякий человек может обрести свой путь до горних пределов бытия, где при всяком созерцании он видел бы только Бога.
Восхваляю и славлю первое море, что отделилось от океана Божественной Сути, и первую зарю, что воссияла на Небосклоне Единости, и первое солнце, что поднялось на Небе Вечности, и первый огонь, что был зажжен от Лампады Предсуществования в светильнике единосущия: Того, Кто в царстве возвышенных был наречен Ахмадом, в сонме приближенных - Мухаммадом, в обители праведных - Махмудом, - «... как бы вы ни звали Его, у Него самые лучшие имена» в сердцах тех, кто ведает. Да будет дому Его и спутникам Его мир обильный, прочный и вечный!
Далее Мы склонили слух к тому, что пел соловей познания на ветвях древа твоего бытия, и узнали, о чем возвещала голубка убежденности из беседки твоего сердца. Воистину, когда Я читал твое послание, Мне казалось, что Я вдыхаю чистые ароматы от одежд твоей любви и пребываю близ тебя. А поскольку заметил Я, что ты упоминаешь о своей смерти в Боге и жизни чрез Него, и о любви своей к любящим Бога, и к Явлениям Имен Его, и к Восходам Его Признаков, - посему раскрою Я тебе святые и блистающие знамения от долин славы, дабы привлечь тебя ко двору святости, близости и красоты, и привести тебя к вершине, на коей не узришь ты в творении ничего, кроме Лика Возлюбленного тобою, Славного, и постигнешь все сотворенное, как в тот день, о коем нет поминания.
О сем пел соловей единости в саду Гаусийа. Он говорил: «И здесь проявятся на скрижали сердца твоего письмена чудных тайн - "Бойтесь Бога, поистине, Бог вас вразумит", и птица души твоей вспомнит священные обители предсуществования и воспарит на крылах томления в небеса: "Ходи по путям Господа твоего со смирением", и соберет плоды причащения в садах, ибо сказано: "Потом питайся всякими плодами"».
Жизнью Моей клянусь, о друг, когда бы ты вкусил от плодов из кущ цветения, что зеленеют в краях знания близ утренних огней Сути, отраженных в зерцалах имен и признаков, - нетерпение вырвало бы из рук твоих узды смирения и сдержанности, и заставило бы душу твою трепетать переливающимися огнями, и вознесло бы тебя из земной юдоли к первой небесной обители, что в Средоточии Сущего, и подняло бы тебя в такие пределы, где ты парил бы в воздухе, как шагаешь по тверди, и ходил бы по водам, как ступаешь по суше. Посему да возрадуюсь Я и ты, и всякий, кто восходит к небесам знания и чье сердце сим освежается, ибо повеял ветер несомненности в саду Его бытия, исходящий из страны Сабейской, что от Всемилостивого.
Мир тому, кто следует Прямым Путем!
И далее: говорят, что стадий, отмечающих путешествие от юдоли праха до небесной обители, суть семь. Иные называют их Семью Долинами, а иные - Семью Градами. Говорят еще, что пока странник не отрешится от себя и не пройдет сих стадий, ему вовек не достичь океана близости и единения, и не испить несравненного вина. Первая из них
ДОЛИНА ПОИСКА
Конь сей Долины - терпение; без терпения путник в сем странствии никуда не дойдет и ничего не достигнет. Но не пристало ему и падать духом; да не ослабеет он, даже если трудился целую вечность, и все же не сумел узреть красоты Друга. Ибо те, что взыскуют Каабу «ради Нас», обрадуются известием: «По путям Нашим поведем их». В поиске своем они крепко опоясали чресла поясом служения и каждый миг чаяли путешествия из юдоли небрежения в царство бытия. Не воротить их назад никакими узами, не удержать никакими советами.
Слугам сим надлежит очистить сердце свое, в коем источник Божественных сокровищ, от предубеждения; им должно отринуть подражание, то есть не следовать по стопам предков своих и родителей, и запереть врата приязни и вражды ко всем людям земли.
На сем пути ищущий достигнет стадии, когда увидит, как все сотворенное в полной отрешенности устремляется на поиски Друга. Сколь много встретит он Иаковов, что гоняются за своим Иосифом; сколь много узрит он любящих, что чают обрести Возлюбленного; на его глазах целый мир томящихся желанием будет искать Желанного. Во всякий миг откроется ему нечто значимое, во всякий час приобщится он некоей тайне, ибо он удалил сердце свое от обоих миров и обратился к Каабе Возлюбленного. Во всяком шаге поможет ему Невидимое Царство, и жар его поиска будет расти.
О поиске должно судить, как судил Маджнун, или Безумный от любви. Рассказывают, что Маджнун однажды просеивал песок и лил слезы. Его спросили: «Что ты делаешь?» - Он сказал: «Ищу Лейли». - Ему возразили: «Горе тебе! Лейли - из чистого духа, а ты ищешь ее во прахе!» - Он сказал: «Я ищу ее повсюду; быть может, где-нибудь и найду».
И хотя не пристало мудрому искать Господа Господ во прахе, это все же указывает на рвение в поиске. «Кто усердно ищет - обрящет».
Истинный искатель устремлен лишь к предмету своих желаний, и у любящего нет иного намерения, кроме соединения с возлюбленным. Но ищущий не обрящет искомого, если не пожертвует всем. Сие означает, что все им виденное, слышанное и понятое надлежит отринуть, дабы войти в царство духа, он же и есть Град Божий. Нужно трудиться, если хотим мы обрести Его; нужно пылать, если мы чаем вкусить меда соединения с Ним; а пригубив от чаши сей, мы отринем бренный мир.
Путник в сем странствии - всякой страны жилец, всякого края обитатель. Во всяком лике взыскует он красоты Друга, в каждой стране ищет он Возлюбленного. Он входит в любое собрание и ищет близости со всякой душою, ибо в чьем-то сознании может он обнаружить тайну Друга, в чьем-то лике - узреть красоту Возлюбленного.
И если с Божией помощью найдет он на сем пути следы Друга, что не оставляет следов, и чрез небесного посланника вдохнет благоухание от давно потерянного Иосифа, он вступит прямо в
ДОЛИНУ ЛЮБВИ
и растает в ее огне. Над Градом сим поднялось небо восторга, и сияет солнце желания, озаряющее мир, и пылает в нем огонь любви; когда же пылает огонь любви, жатва разума сгорает в нем дотла.
Здесь путник не осознает ни себя, ни того, что вне его. Он не зрит ни невежества, ни знания, ни сомнений, ни уверенности; не отличает зари водительства от ночи заблуждения. Он равно чужд неверия и веры, а смертный яд для него - что бальзам. Посему Аттар говорит:
Неверному - заблуждение, верующему - вера, Сердцу Аттара - Твоей боли малая мера.
Конь сей Долины - боль; если не будет боли, путешествие сие не закончится никогда. На здешней ступени у любящего нет иной мысли, кроме мысли о Возлюбленном, и нет иного прибежища, кроме Друга. Каждый миг он жертвует сотнею жизней на стезе Возлюбленного, с каждым шагом он повергает тысячу голов к ногам Любимого.
О брат Мой! Пока не вступишь в Египет любви, не обрящешь Иосифа, что от Красоты Друга; и пока, подобно Иакову, не откажешься от внешнего зрения, не отверзнешь ока внутреннего бытия своего; и пока не сгоришь в огне любви, не причастишься Тому, Кто любит в страдании.
Любящий не страшится ничего, он неуязвим; видишь - он хладен в пламени и сух в пучине морской.
Тот любит, кто холоден в адском огне; Тот знающ, кто сух в океанской волне.
Любовь не приемлет существования и не желает жизни. В смерти видит она жизнь, в позоре ищет славы. Дабы сподобиться безумия любви, надо преисполниться здравого смысла; дабы сподобиться союза с Другом, надо преисполниться духа. Благословенна шея, что поймана Его петлей; счастлива голова, что пала во прах на пути Его любви. Посему, о друг, откажись от себя, дабы обрести Несравненного; пройди по бренной земле, дабы найти дом в небесном гнезде. Стань ничем, если желаешь возжечь огонь бытия и удостоиться пути любви.
Любовь избегает живых людей, Как сокол не ловит дохлых мышей.
Любовь каждый раз поджигает мир и опустошает всякую страну, где появляется ее стяг. В ее царстве бытие не существует, мудрец не имеет власти в ее обители. Левиафан любви поглощает рассудительного и сокрушает владеющего знанием. Любовь осушает семь морей, но не утоляет сердечной жажды и вопрошает: «Нет ли добавки?» Она избегает себя самое и устраняется от всего земного.
Любовь чужда земле и небесам равно; Семьдесят два безумства в ней заключено.
Великое множество жертв заковала она в свои оковы, великое множество мудрецов поразила она своей стрелой. Знай же, что всякий румянец в мире - от ее гнева, и всякая бледность человеческих щек - от ее яда. Она не дает иного исцеления, кроме смерти, она не бродит нигде, кроме долины теней; однако на любимых устах ее отрава слаще меда и гибель от нее, в глазах ищущего, прекраснее, нежели сто тысяч жизней.
Вот почему покровы сатанинского «я» должны сгореть в огне любви, дабы дух очистился и омылся и чрез сие познал величие Господа Миров.
Зажги огонь любви и все в нем истреби, Затем в страну возлюбленных приди.
И если любящий, укрепленный Создателем, избегнет орлиных когтей любви, он вступит в
ДОЛИНУ ПОЗНАНИЯ
и придет от сомнения к уверенности, и из тьмы мнимости устремится к путеводному свету страха Божия. Откроется его внутреннее зрение и свидится он наедине со своим Возлюбленным; он растворит врата правды и благочестия и захлопнет двери праздных мечтаний. На сей ступени он удовольствован Божиим велением, он видит в войне мир и находит в смерти тайны вечной жизни. Внутренними и внешними очами взирает он на таинства воскресения в царствах творения и в душах человеческих, и чистым сердцем постигает Божественную мудрость бесконечных Богоявлений. В океане он видит каплю, в капле постигает тайны морские.
Сердце мельчайшей частицы разбей И обнаружишь солнце в ней.
Путник здешней Долины видит в созданиях Истинного только чистый промысел, и каждый миг возглашает: «Ты не видишь в творении Милосердного Бога никакого изъяна. Обрати вновь свой взор: увидишь ли хоть единый порок?» В несправедливости он усматривает справедливость, а в справедливости - милость. В невежестве находит он множество скрытого знания, а в знании - несметное число явленных мудростей. Он разбивает клетку плотских страстей и общается с обитателями нетленного царства. Он восходит по лестнице внутренней правды и спешит к небесам внутреннего смысла. Он плывет в ковчеге, имя коему «Мы покажем им Наши знамения по странам и в них самих», и странствует по морю «Пока не станет им ясно, что сие (Писание) есть истина». Встречая несправедливость, он проявляет терпение, а сталкиваясь с гневом, выказывает любовь.
Жил некогда влюбленный, долгое время вздыхавший в разлуке с возлюбленной, опаленный огнем отдаления. Любовь владела им, и потому в сердце его не было терпения и тело устало от духа его; жизнь без любимой казалась ему насмешкой; время разрушало его. Много дней не знал он отдыха, мечтая о ней; много ночей не смыкал он глаз, страдая по ней; тело его истончилось до вздоха, сердечные раны превратили его в крик скорби. Он отдал бы тысячу жизней за один глоток из чаши ее близости, но этого ему не было дано. Врачи не находили снадобья для него, знакомые избегали его общества; ведь нет у лекарей лекарства для страждущего от любви, если только благосклонность возлюбленной не исцелит его.
Наконец древо его томлений принесло плод отчаянья, и костер надежды обратился в пепел. Однажды ночью он понял, что жить ему дальше невмочь, вышел из дому и направился на рыночную площадь. Внезапно его стал преследовать стражник. Он кинулся прочь, стражник за ним; сбежались и другие стражники и заградили бедняге все пути. Испуская крики, исходившие из самого сердца, несчастный метался туда и сюда, причитая: «Воистину, сей стражник - Азраил, мой ангел смерти, преследующий меня с такой быстротой; либо он - угнетатель людей, ищущий причинить мне вред». Его, истекающего кровью от стрелы любви, ноги несли вперед, а сердце стенало. И вот приблизился он к садовой ограде и с несказанной мукой - ибо стена та оказалась весьма высока - забрался на нее и, забыв о жизни своей, бросился вниз в сад.
И там он узрел возлюбленную свою: держа в руке светильник, она искала потерянное кольцо. Завидев предмет своего восторга, измученный сердцем влюбленный испустил глубокий вздох и, молитвенно воздев руки, произнес: «Боже! Да будет славен сей стражник! Дай ему богатств и долгой жизни. Ибо тот страж был Джибраил, ангел-хранитель сего бедняка, или же Исрафил, что принес жизнь несчастному!»
Воистину, он говорил правду, ибо понял, как много скрытой справедливости было в кажущемся притеснении, что претерпел он от стражника, и познал, сколь многие милости спрятаны за завесой. Движимый гневом, стражник привел его, алчущего в пустыне любви, к морю возлюбленной и озарил темную ночь отсутствия светом свидания. Тому, кто был далеко, указал он путь в сад близости, страждущую душу препроводил к исцелителю сердец.
И если бы влюбленный мог предвидеть это, он с самого начала благословил бы стражника, и молился бы за него, и усмотрел бы в сем притеснении справедливость; но поскольку завершение было от него сокрыто, он сперва стенал и жаловался. Те же, что путешествуют в цветущей стране познания, видят конец в начале и посему открывают для себя покой в войне и доброжелательство во гневе.
Таково состояние путников в здешней Долине; но жители Долин, что превыше сей, рассматривают концы и начала как нечто единое; вернее, они не различают ни начала, ни конца и не отделяют «первого» от «последнего». Более того, обитатели сего вечного Града, что живут в краю, подобном зеленым садам, вообще не видят «ни первого, ни последнего»; они избегают всего, что есть первое, и отвергают все, что есть последнее. Ибо они оставили позади миры имен и с быстротою молнии пронеслись через миры признаков. Посему сказано: «Полное единство исключает всякие признаки». И они устроили себе жилище под сенью Сути.
Вот почему Хаджа Абдаллах - да освятит Бог Всевышний его возлюбленный дух! - сделал по этому поводу тонкое замечание и произнес красноречивое слово о смысле выражения «веди нас прямым путем», которое означает: «Укажи нам верную дорогу - то есть, удостой нас любви Твоей Сути, дабы освободиться нам от обращения к самим себе или к иному, кроме Тебя, и дабы стали мы всецело Твоими, и дабы знали только Тебя, и видели только Тебя, и не помышляли ни о ком, кроме Тебя».
Однако можно подняться и выше сей ступени, потому и сказано:
Любовь - меж любящим и любимым преграда, А более того тебе и знать не надо.
В сей час взошла заря познания, и задуты светильники странствий и скитаний.
Сильный и светлый Моисей не познал сию благодать, А ты, бескрылый, даже не смей и не пытайся летать!
Если станешь мужем причащения и молитвы, воспари на крылах помощи от Святых Душ, дабы узреть таинства Друга и достичь огней Возлюбленного. «Поистине, мы принадлежим Богу, и к Нему возвратимся».
Миновав Долину познания, последнюю из ступеней ограниченности, путник вступает в